«Не надо людей обманывать, сверхурочная работа — это не про производительность труда»

Из-за выхода сотрудников на пенсию в ближайшие пять лет придется заместить примерно 11 млн рабочих мест, в то время как дополнительная потребность экономики в работниках к 2030 году составит 3,1 млн человек, заявил вице-премьер Александр Новак.

«Это вызов не на длительном горизонте, а конкретно это вызов сегодняшнего дня», — подчеркнул он.

По словам Новака, для решения кадрового вопроса нужно перераспределять трудовые ресурсы из низкопроизводительных секторов в приоритетные отрасли экономики, в том числе в обрабатывающую промышленность, сектор информационных технологий, креативные индустрии и туризм.

В Ростехнадзоре отмечают, что для решения кадровых задач уже был создан Федеральный центр компетенций, а в каждом субъекте России — региональные центры. В итоге адресную поддержку получило более 8 тыс. предприятий.

— Многое определится изменением условий, в том числе обусловленных геополитическими факторами. В отдельных секторах производства, прежде всего связанных с оборонно-промышленным комплексом, условия сейчас объективно лучше — неслучайно именно они демонстрируют наибольшую экономическую активность, — считает доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев — В обозримой перспективе, скорее всего, сохранится текущая макроэкономическая картина: виды деятельности, развивающиеся ускоренными темпами с 2022 года (включая IT-сектор, радиоэлектронику, химическую промышленность и фармацевтику — «СП»), продолжат это делать.

Возникает закономерный вопрос: если тенденция сохранится, придется ли всем работникам и капиталам полностью уходить в ведущие отрасли? Но это вряд ли произойдет, так как менее эффективные сейчас сектора тоже должны развиваться, поскольку спрос на их продукцию никуда не исчезнет.

«СП»: Насколько реально масштабное улучшение производительности труда?

— Серьезно изменить ситуацию с производительностью труда в целом по экономике вряд ли удастся. Речь необходимо вести не только о производительности труда, но и о совокупной факторной производительности — показателе, зависящем от эффективности капитала, использования ресурсов и самого их наличия.

Возможности России по этим направлениям в условиях невысокого экономического роста и крайне ограниченного бюджетного импульса достаточно ограничены. Тезис о повышении производительности как драйвере сохранения и ускорения экономической динамики полностью справедлив, однако ресурсов для этого немного.

«СП»: Насколько реализуема государственная инициатива по перераспределению более 3 млн человек из неэффективных рабочих мест в ближайшие пять лет?

— Конечно, можно классифицировать определенные рабочие места как высокопроизводительные, но все рабочие места в стране таковыми быть не могут. Существует масса позиций, которые невозможно отнести к высокопроизводительным, однако занимающие их люди необходимы.

Эффективные сотрудники могут быть таковыми лишь при условии, что рядом есть люди, выполняющие рутинную, монотонную работу — пусть и не столь производительную. Без них ни одно высокопроизводительное рабочее место функционировать не будет. Если закрыть неэффективное место и напрямую заявить человеку, что теперь он будет трудиться на высокопроизводительном, это рискует лишит поддержки уже существующие точки эффективности.

«СП»: Периодически в дискуссиях упоминается тема мигрантов, в частности, о привлечении работников из Южной Азии, включая Индию и Бангладеш. Является ли привлечение мигрантов временным или стратегическим решением проблемы производительности труда?

— В данном случае речь не идет о высококвалифицированных кадрах. Если задача заключается в повышении производительности труда, то работники должны уметь использовать современные технологические решения. Привлечение мигрантов из Южной Азии решает иную задачу: российским предприятиям нужны рабочие без особо высокой квалификации для выполнения определенного спектра работ.

Высококвалифицированных специалистов из-за границы привлечь вряд ли удастся, поскольку у них совершенно иные требования к оплате труда. С учетом того, что многие страны уже активно конкурируют за иностранную рабочую силу, в том числе и государства Персидского залива, во многом развивших свою инфраструктуру за счет мигрантов из Южной Азии. К этой борьбе за работников подключаются новые игроки, поэтому ставка на иностранную рабочую силу вряд ли решит проблему производительности труда.

Поэтому ключевыми факторами остаются ресурсы и стимулы — необходимо, чтобы было на что повышать производительность труда. Безусловно, можно совершенствовать управленческие технологии: внедрять дирижируемое производство (когда в производственный процесс объединяются материальные и нематериальные элементы, включая навыки проектирования, производственные мощности, персонал — «СП»), создавать центры компетенций.

Использовать определенные резервы за счет такого подхода возможно, но глобально речь идет о совершенно ином уровне технологий, финансирования и мотивации.

«СП»: Способен ли недавно принятый закон об увеличении лимита сверхурочной работы со 120 до 240 часов в год стимулировать рост производительности труда?

— Если считать производительность в расчете на одного работника, такой подход не вполне точен, так как показатель может вырасти лишь формально. Корректнее оценивать производительность труда в расчете на один отработанный час.

При увеличении рабочего дня с 8 до 12 часов производительность явно не станет выше, а организм человека неизбежно будет уставать.

Послабления и новые возможности по сверхурочной работе способны дать дополнительный прирост с точки зрения номинального объема выпуска, однако с точки зрения производительности труда этот показатель будет снижаться. К тому же нет гарантии, что увеличенный объем продукции удастся реализовать на внутреннем рынке и успешно экспортировать.